V

Жак с усилием откинул одеяло. Перед ним лежали его ноги, усохшие от пяти дней полного бездействия. Он грустно посмотрел на них. Попробовал растянуть их, но, ничего не добившись, сел на край кровати и наконец кое-как встал. Усохшие ноги укоротили его на добрых пять сантиметров. Он расправил грудь, так что затрещали ребра. Болезнь не прошла бесследно. Халат висел на нем унылыми складками. Дряблые губы, отечные пальцы - играть на фистуле он не сможет, это ясно.

В отчаянии он упал на стул и обхватил голову руками. Пальцы машинально стали ощупывать виски и отяжелевший лоб.

VI

Дирижер оркестра, в котором играл Жак, поднялся по лестнице, остановился перед дверью, прочел табличку и вошел.

- Привет, - сказал он. - Тебе, я вижу, лучше?

- Я только что встал с постели, - сказал Жак. - Еле держусь на ногах.

- Когда ты сможешь снова играть? - спросил дирижер.

- А что, мы будем выступать? - спросил Жак. - Мне не хочется больше играть в коридоре. В конце концов, мы - камерный оркестр, а не коридорный.

- Так ты предпочел бы играть в камере? - спросил дирижер. - Может, по-твоему, ты и подхватил бронхину из-за меня? Но ведь все играли в коридоре.

- Знаю, - сказал Жак, - но я был на самом сквозняке и загораживал вас собой, поэтому вы и не заболели.

- Чепуха, - сказал дирижер. - Впрочем, ты всегда был привередой.

- Нет, - сказал Жак, - просто я не люблю болеть и имею на это право.

- Уволить бы тебя, - сказал дирижер. - С такими, как ты, невозможно работать, все тебе не так.

- Да я чуть не загнулся! - сказал Жак.

- Хватит, - сказал дирижер. - Я тут ни при чем. Когда ты сможешь играть?

- Не знаю, - сказал Жак. - Я еле держусь на ногах.

- Ну, это уж слишком, - сказал дирижер. - Так не работают. Я возьму на твое место Альбера.